Большое интервью с группой «GO_A»: Об отмене «Евровидения», историю «Соловья» и родственные узы

Это интервью группой «GO_A» мы записали за несколько дней до появления новостей об отмене Евровидения-2020. Тогда никто и не подозревал, что на сцену Роттердама музыканты попадут аж в 2021. Сейчас же из-за пандемии и карантин произошло много изменений, но Катя и Тарас остались такими же искренними, история их группы не изменилась, а стремление показать Европе настоящий украинский колорит стало только сильнее. Поэтому это интервью – возможность познакомиться с «GO_A» ближе, услышать удивительную историю создания коллектива, узнать, действительно ли участники группы родственники, каки ми еще талантами обладают музыканты и получить ответы на все свои вопросы!

Что прямо сейчас происходит с группой «GO_A»?

Катя: Несмотря на то, что Евровидение отменили, мы продолжаем работать и ждем, пока у нас появится возможность сыграть своего «Соловья» в Европе, ведь его там очень сильно ждут!

Давайте вернемся в самое начало. Вы когда отправляли свою песню на Национальный отбор, догадывались, что вас ожидает в случае победы?

Катя: Мы подозревали, что нас ожидает, но сейчас понимаем, что вообще ничего не подозревали в тот момент

Вы рассказывали, что когда была жеребьевка перед полуфиналом Нацвибора, ко всем другим участникам подходили журналисты, а к вам – нет. Что изменилось за это время?

Тарас: Все! (Смеется)

К .: А теперь мы не знаем, где найти время на всех, кто хочет с нами поговорить. Мы не против общаться с журналистами. Просто у нас куча дел, очень много времени уходит на подготовку, поэтому всем не успеваем ответить.

Т .: При этом очень хочется донести до всех свою философию, объяснить, что именно мы хотим сказать своей песней, и всем тем, что мы делаем, но, к сожалению, не всегда хватает времени.

Т .: Где-то неделю после финала у нас ушло на то, чтобы ответить на все сообщения, которые нам написали вечером в субботу!

К .: Посты в соцсетях нам помогает делать девочка Оля. Чтобы вы понимали, пост благодарности всем, кто нас поддерживал, мы написали через неделю после финала. Не потому что зазвездились, ведь действительно очень благодарны всем. Но с новым темпом жизни постоянно это откладывали. Так и получилось.

Вы ищете менеджера?

: Мы сейчас набираем команду. Но это не так просто, как мы думали!

К: Казалось бы, что тут сложного? Но мы постоянно проводим время на «Суспільному», и у нас нет момента, чтобы с кем-то встретиться и выбрать человека, который будет нам помогать.

А что вы постоянно делаете на «Суспільному»?

К .: Обсуждаем наш будущий номер в Роттердаме.

А уже есть какие-то зарисовки?

К .: Сегодня вот смотрели эскизы костюмов. Наш стилист Дима показывал нам несколько вариантов. И мы очень довольны результатами, там все будет очень здорово!

А вы с «Суспільним» уже подписали контракт?

Т .: Да!

И вас все пункты устроили?

К .: (смеется)

Т .: В принципе, то, что мы увидели, нас удовлетворило!

К .: Да, там нет ничего страшного вроде того, что мы будем 10 лет в рабстве у «Суспільного». Все стабильно, все, чтобы как-то перестраховать их и нас от нежелательных моментов

Т .: То, что в прошлом году говорили о каких-то штрафах за несанкционированный шпагат, у нас невозможно, потому что никто на шпагат садиться не планирует 🙂

То есть, вы не шли на уступки своим принципам?

К .: Там не было ни одного пункта, который бы нас не устраивал. Мы почли: договор как договор.
Т .: К тому же, к «Евровидению» идет очень сложная подготовка. Это не так, что мы придумали какой-то номер, в мае на два дня заехали, выступили – и все классно. Нет! Там гораздо больше всего, чем мы могли себе представить. И в договоре прописано, какая у нас ответственность, какая ответственность у «Суспільного», все дедлайны.

А что вы пережили в тот день, когда появилась новость, что «Суспільне» не сможет финансировать вашу поездку на «Евровидение»?

К .: Я зашла в тот день в рабочий чат, и там пишут: «Все нормально, сохраняем спокойствие, работаем, на арест не обращаем внимания». Я такая: «Стоп, какой арест, кого арестовали? Я Тараса давно не видела! Надо ему позвонить». А потом зашла в Facebook и увидела, что арестовали счета «Суспільного». Ну, ок! Даже если бы я знала, что это нам чем-то грозит, повлиять на это не можем. У нас такой подход к жизни: если ты не можешь что-то изменить глобально, зачем переживать!

В тот день в сети фаны готовы были скинуться на ваше выступление…

.: Дело не в деньгах (смеется). Конечно, мы можем собрать денег по людям, по 50 грн, по 10… Но там много чего происходит, множество документов, дедлайнов. Это очень серьезный процесс, который трудно описать словами, и в котором все одно с другим связано.

…надо выслать не одну версию песни, а пять разных…

Т .: Даже элементарно: когда надо выслать не одну версию песни, а пять разных. Там есть свои технические нюансы, и для каждого нюанса нужна своя версия песни, чтобы все работало нормально. Ведь перед тем, как мы уже поедем в Роттердам, там, на месте, будет проведена большая подготовка.

К.: Там не будет времени выставить свет, понять, кто где на сцене стоит, решить, какие костюмы… Это все делается до нашего приезда.

Т .: Если в Нацотборе было 16 участников, то на «Евровидении» это 41 страна, 41 участник. И там не по одному человеку на каждую страну. И каждый отдельный артист, отдельная группа требует какого-то своего подхода, поэтому с этим надо работать значительно раньше, чем когда начнется конкурс.

Все проходит так, как вы себе представляли?

Т .: А как мы могли это себе представлять? Это так же, как посмотреть на авто и сразу знать, как им управлять. Нужно время, чтобы понять определенные процессы, принципы, как все работает. Перед тем, как пойти на полуфинал Нацотбора, мы не до конца понимали, как делается раскадровка, чем телевизионный грим отличается от повседневного и многое другое. Не знали, потому что и не могли знать, ведь раньше с таким не работали. То же самое и с самим «Евровидением» – есть много нюансов, о которых мы не догадывались.

К .: Это очень утомительно, но очень интересно!

Все слышали, как недавно Владимир Остапчук сказал, что «Евровидение» – это шоу геев и фриков. Как вы можете это прокомментировать? Может вообще публичный человек позволить себе такие высказывания на публику?

К .: Кто-то же выпустил его на сцену и позволил говорить в микрофон? Я не знаю, как это комментировать. Это его дело. Возможно, у него что-то случилось в жизни. У каждой ситуации есть свои причины. То, что он сказал… Честно, мы были вообще не в курсе относительно этой ситуации. Вообще не знали, кто такой Остапчук… Потом нас ввели в курс дела. Ну ок, если честно, мне его очень жаль, потому что, кажется, это негативно повлияет на его карьеру.

Т .: Просто захотелось подойти, обнять его и сказать, что все будет хорошо, чувак…

К .: Насколько я знаю, публика не слишком положительно восприняла его слова, поэтому немного страшно за этого человека.

А вы уже почувствовали какие-то внутренние ограничения из-за публичности: я бы это сказал, но все же не буду?

К.: У меня было такое! Я понимаю, что ты едешь представлять свою страну, и должен фильтровать то, что говоришь. Хотя я раньше никогда в жизни таким не занималась. Не скажу, что говорю не то, что думаю, или как-то сильно себя ограничиваю. Начинаю фильтровать не потому, что хочу скрыть какие-то свои мысли, просто понимаю: если ты что-то говоришь (особенно при журналистах), твои слова могут извратить как угодно.

Т .: Очень просто взять предложение, вырвать из него какую-то одну фразу, поместить ее в заголовок и получить тонну хейта.

Я и половины смыслов не вкладывала, когда писала песню

А относительно вашей песни. Очень много слов из «Солов’я» тоже разобрали на контекст и трактовали, кто как хочет…

К .: Нам было очень интересно читать эти все разборки, ведь я и половины смыслов не вкладывала, когда писала песню. Но было весело наблюдать, как у людей классно работает фантазия.

Т .: Когда в песне есть хотя бы небольшая недосказанность, каждый человек может примерить эту песню на себя и сделать собственные выводы.

Вам больше всего досталось за «Ванюшу».

К .: Если честно, за это вообще не думала, что «прилетит»! Я не догадывалась, что «Ванюша» может вызвать волну таких непонятных постов, комментариев… Очень многие писали, чтобы мы заменили «Ванюшу» на «Іванка».

А вам говорили, чтобы вы перевели песню на английский?

К .: Говорили, и если честно, меня это в какой-то момент начало раздражать. Зачем это делать? Смысл же не в том, чтобы просто спеть на английском и победить на «Евровидении»! У нас совсем другой подход к этому и совсем другая миссия. Мы хотим, чтобы песня на украинском языке впервые за 15 лет прозвучала на «Евровидении». Не проблема переделать текст на английский, но…

Т . Зачем? Кто-то говорит, чтобы мы перевели, потому что «Европа не поймет». Но им надо показать видео с YouTube, на которых иностранцы из Великобритании, Бельгии под гитару и фортепиано, не зная украинского, поют нашего «Солов’я». Да, они не знают языка, и у них получалось спеть только «соловей-соловей», а дальше что-то свое. Но все равно: им интересно, и они это сделали! Я думаю, мы создадим лирик-видео с транслитерацией, чтобы люди в Европе, которые не знают украинского, все равно смогли петь эту песню.

Мы читали много комментариев, в которых люди обсуждают ваши отношения. Кто-то говорит, что вы супруги, другие – что брат с сестрой. Какие на самом деле у вас отношения?

Т .: Катя – мой папа! (смеется)

К .: Ну, какие у нас отношения? Мы играем в одной группе 7 лет. Я подозреваю, что знаю Тараса больше, чем его жена.

А женат Тарас сколько?

Т .: Год!

То есть, Катя точно больше знает, чем жена?

Т .: Это мой третий брак, поэтому…

Катя, а у вас есть муж?

К.: Нет, У меня есть кот

А жену Тараса вы знаете?

К .: Конечно!

Она приходит к вам на репетиции? Приносит супчики?

К .: Нет, супчики не приносит. Но у Тараса всегда с собой лоточки с гречкой, какими-то вкусностями… Классная у него жена, я не знаю, как она его терпит, честно!

Т .: Да я и сам не знаю, как!

К .: Расскажите всем, что Тарас – не мой муж. Мне нравятся другие мужчины.

А какие?

К .: Умные! (смеется)

Т .: Это было последнее интервью «GO_A» в таком составе (смеется).

 

Кстати, о составе! Расскажите о двух парнях, которые тоже играют в коллективе. Кто они, как попали в группу?

Т: Игорь и Ваня – очень классные чуваки!

К .: Да, нам очень повезло с ними! Впервые в жизни, когда ты просто кайфуешь от того, что у тебя в группе играют люди, которые понимают, что ты делаешь. С бывшими участниками группы тоже было определенное взаимопонимание, но не настолько. С Игорем и Иваном у нас полный…

Т .: … полный фэншуй! На самом деле, что касается Игоря – это пример того, что надо просто оказаться в определенный момент в определенном месте. В прошлом году мы ездили выступать в Польшу на фестиваль. Кстати, ездили вместо танцевального ансамбля из Камеруна, которым не дали визы И там было еще несколько фольклорных ансамблей со всей Европы, среди которых – украинская группа «Кралиця». Мы жили все на территории кампуса местного «политеха»…

Игорь играет на сопилке, а вообще – еще на 30-ти инструментах, среди которых гитара, контрабас, африканская перкуссия.

К .: Так мы и встретили Игоря, который выступал тогда в составе ансамбля. Игорь, кстати, еще умеет петь! В «GO_A» он играет на сопилке, а вообще – еще на 30-ти инструментах, среди которых гитара, контрабас, африканская перкуссия…

К .:А еще Игорь играет примерно в тридцати группах, кроме «GO_A». Он очень продуктивный парень А еще в рэп-группе «Kalush». И продолжает заниматься народной музыкой.

То есть, у всех участников группы вся жизнь связана с музыкой?

К .: Не вся (смеется). А вообще – да! Когда я осознала, что буду заниматься музыкой, то под нее подстроила всю свою жизнь. Если у меня были какие-т отношения, я жертвовала ими, чтобы можно было заниматься музыкой. Когда мне надо было отдохнуть, я жертвовала отдыхом, чтобы можно было заниматься музыкой. И даже работу себе такую подобрала, чтобы можно было заниматься музыкой!

Т.: У меня так, к сожалению, не получилось, ведь когда я решил заниматься музыкой, мне было 14 лет, и еще родители тогда рассказывали, что надо сначала пойти учиться… Пришлось немного подождать!

К .: Классно, у тебя есть образование (смеется). Мне такого никто не говорил…

Т .: У меня есть два образования!

Катя, а у вас нет образования?

К .: У меня есть образование. Просто нет диплома. Я не закончила Нежинское училище культуры по специальности «Дирижер народного хора». А второе мое образование – я училась на фольклориста, и меня выгнали за четыре дня до госэкзамена.

Что вы сделали?

К .: Я занималась музыкой!

То есть, все к лучшему?

К .: Да, конечно! Главное не образование, а образованность.

У вас есть еще четвертый участник группы – Иван. Как он попал в «GO_A»?

К .: Есть группа «GO_A», а есть еще Екатерина Павленко, mоnokate (личный проект певицы, – прим.ред.), который пишет какие-то песни и стихи. Как-то я поехала выступать с этим всем в Ржищев. Там мы в лесу познакомились с Иваном, который играл на гитаре. Просто потусовались и все. А в следующем году я снова приехала читать стихи в Ржищев, и мы оказались с Иваном за одним столом. Меня подруга спрашивает, как там у нас дела с «GO_A», а я говорю: «Ой, не спрашивай, гитариста ищем!» А потом поворачиваю голову к Ивану: «Слушай, а ты не хочешь в «GO_A» на гитаре поиграть?». Он сидит такой, замер весь и говорит: «Хочу». Как потом оказалось, его дети давно наши песни слушают, и Иван очень хотел попасть в группу. Все так как-то сложилось в тот вечер…

А это было задолго до «Евровидения»?

Т: Нет. Но после этого был «веселый» звоночек такой! Я из студии позвонил Ване и сказал, что у меня для него две новости: во-первых, он в группе, а во-вторых, мы будем участвовать в Нацотборе на «Евровидение».

Он был счастлив?

Т .: Я не знаю. Просто представляю себя на его месте, думаю, он был немного шокирован. Такое комбо!
Это ваш 14-й состав группы. А кто из вас был в первом?

К .: Тарас! (смеется)

Т .: И ты была, просто пришла через три недели. Катя была сначала на бэк-вокале.

Почему так часто менялся состав группы?

Т .: На самом деле, когда мы только начинали этим заниматься, никто до конца не понимал, что я хочу с этим всем сделать, что хочу донести. Некоторые люди, которые приходили с какими-то определенными ожиданиями, потом смотрели, что я хочу немножко другого. Возможно, кто-то надеялся, что появится дядя-продюсер, и мы сразу станем мегазвездами. У каждого были свои ожидания, и я хотел, чтобы каждый что-то свое вносил в группу. Есть хорошие музыканты, но для того, чтобы работать в группе, этого мало, нужно быть еще и нормальным человеком. Ведь группа – это вторая семья. Невозможно работать вместе, если есть какие-то обоюдные нюансы, с которыми вы не согласны!

Послушать аудио-версию интервью, можно здесь: 

К .: Ой, ты так рассказал, как будто мы тираны, и устраивали целые кастинги На самом деле, все гораздо проще! Люди с нами играли, это были прикольные музыканты, и многие из них – классные люди. Мечтаю когда-то собрать всех и устроить концерт, на котором будут играть все, кто когда-то был в «GO_A» (смеется). Дело в том, что интересы у людей меняются. Музыка – это такая штука, которой нужно гореть, или просто работать программистом. Нельзя идти за музыкой, лишь бы заработать бабла. Это так не работает. Некоторые люди ушли, потому что надо было делать финансовые вложения. Ведь песню записать – это, на самом деле, очень дорого. Не было ссор, все проходило спокойно. Просто люди не сошлись. А кому-то остаться в группе банально мешали обстоятельства: кто-то должен был переезжать, кто-то шел в армию.
Вы рассказывали, что ваша солистка, на место которой потом пришла Катя, ушла из «GO_A» в какой-то герлз-бэнд…

Т .: Да, что-то такое было Девочка дождалась, пока мы снимем клип, и пошла в определенный продюсерский проект. Ей, наверное, показалось, что она там сможет себя реализовать лучше.

Тот проект стал известным?

К .: Нет! (смеется)

Т .: Ну, по крайней мере, я о нем слышал немного.

Поэтому сейчас она, видимо, локти кусает?

Т .: Если бы она была сейчас в составе «GO_A», то и мы были бы другими. Все что ни делается, к лучшему.
Давайте вернемся к вашей песне. Вы говорили, что в «Солов’ї» есть скрытые «пасхалки». Расскажете о них?
К .: На самом деле очень многое построено на аллегориях и подтекстах. К примеру, это растительная тематика. Рута, барвинок – у них определенные магические свойства, а калина – символ нашей страны. Знаете, как «без верби і калини нема України»? И там очень много такого. Текст песни построен на всех символах, которые испокон веков существовали в понятии идентификации нашей страны.

«Соловей» написан по мотивам народной песни. Какой именно? Она известна?

К: Нет! Мы, кстати, в творчестве используем много народных песен, но популярные никогда не берем. Находим интересные мотивы, которые почти никто не слышал. «Ой, пішла я у долину» – это песня, которую я выучила, еще когда училась на фольклориста в университете. Она была в нашем репертуаре. Как-то мы с моими друзьями решили поджемить. Один мальчик битбоксил, я начала петь… Получилось неплохо, мы порадовались и забыли. А потом, когда уже началась подготовка к Нацотбору на «Евровидение», Тарас говорит: надо что-то написать, и у меня вдруг эта песня в голове всплыла. Думаю: это знак! Мы ее сделали, но это был эскиз, ведь нельзя на «Евровидение» брать народную песню! Поэтому мы ее полностью изменили.

Тарасу «Соловей» сначала не понравился…

Т.: Да Но версия, которую я услышал… Она очень отличалась от того, что получилось в итоге. Да и сама идея о «соловье» мне не заходила вообще!

К .: Мне пришлось ему включать HAYAT, который тоже поет о соловья, чтобы убедить, что это нормально! (смеется). На самом деле очень много времени мы тратим на то, чтобы все согласовать между всеми участниками группы. Мы же команда, и надо достичь консенсуса.

Т .: Мы всегда стараемся не делать «Я так сказала!» – и все.

К .: Песен, которые возникали в процессе «Я так сказал!» до сих пор нет.

Вы вдвоем обсуждаете все вопросы или вчетвером?

К .: Парни пока у нас «свежие», и они только вливаются в наш коллектив. Но, в принципе, мы обсуждаем все вчетвером. Просто так складывается, что мы с Тарасом больше времени проводим вместе, и ребята иногда просто «выпадают». Нам сейчас редко удается собраться всем вместе, разве что на репетициях, а там не до обсуждений.

Как часто у вас репетиции?

К .: Сейчас не так часто! Вот в воскресенье будет… А по песне Нацотбора еще нормальных репетиций и не было (смеется).

Вы когда отправляли песню на Нацотбор, ожидали получить положительный ответ?

К .: Мы вообще ничего не ожидали! Когда выложили свой трек, подумали: «Раньше нас слушали только наши фаны, которые в курсе, что у нас за музыка. И им все нравилось. Иногда кто-то извне заходил и писал: «Что это такое?!», но его наши поклонники забрасывали помидорами, и на этом все заканчивалось. И у нас все комментарии были положительные! А здесь мы в 16-ке, сейчас выложим песню, люди начнут гуглить, кто же это такие «GO_A», и начнется… Но нам начали писать: «Вау! Классно! Почему мы о вас раньше не слышали? Такая классная группа! Почему от нас раньше прятали такие таланты». Очень тогда обрадовались!

А вы помните утро после финала Нацотбора на «Евровидение»?

Т .: Меня в семь утра разбудила дочь…

О, у вас есть дочь. Сколько ей лет? Слушает «GO_A»?

Т .: Ей 2,5 годика. Она не просто слушает нашу музыку, она на телефоне постоянно клацает, и по несколько раз прослушивает все песни. И я ничего не могу с этим поделать! Она уже выучила танец с полуфинала. Я или жена ей этого не навязывали: она просто включает и слушает! И, кстати, нам очень много сторис присылали, где именно дети слушают и танцуют под нашу песню.

К .: Да, дети очень классно реагируют на нашу песню!

Захожу в новости, а там везде мое лицо!

Давайте вернемся: утро после вашей победы на Нацотборе. Вы проснулись с мыслью, что это все правда?

Т .: Мне понадобилось некоторое время, чтобы все это осознать. Сначала надо было завезти барабаны, которые мы брали в аренду (смеется), и в это время доходила мысль, что, пожалуй, что-то случилось…

К .: А я ночевала у своих друзей, потому что тогда еще жила не в Киеве, проснулась в десять утра… Включаю телефон и понимаю: точно, это же вчера случилось! Как теперь с этим жить? И телефон просто горячий, оповещения летят. Захожу в новости, а там везде мое лицо! О Господи! Это, наверное, как родить ребенка… Я не в курсе, но мне кажется, это так: ты родил ребенка – и это на всю жизнь. И здесь так же.

Давайте немножко вернемся к вашему образованию, Катя. Вы говорили, что принимали участие в фольклорных экспедициях. Расскажите, что это?

К .: Я не скажу, что это профессия. Когда мы пришли в университет, нам сказали: «Первое, что вам нужно сделать, это свыкнуться с мыслью, что кроме вас оно никому не нужно. Но это будет очень интересно и запомнится на всю жизнь!» Это на самом деле очень важная штука – чем больше ты в нее углубляешься, тем интереснее становится. Я до сих пор не могу остановиться! Продолжаю изучать, но больше в диджитал-формате: сейчас есть много сайтов, на которых эти архивы выкладываются. Не надо никуда ехать, можно проанализировать все, сидя дома. Но самое интересное было, когда мы студентами ехали в какое-то село записывать бабушек. Иначе не получишь оценку! Я вообще интроверт, и мне это было довольно сложно. Надо приехать, договориться, найти человека, еще и заставить его спеть! Это как на рыбалку пойти: ты можешь весь день просидеть с удочкой и ничего не поймать. А можешь прийти и наловить целое ведро карасей. Так же и с украинской песней. Можно приехать в деревню, ходить там целыми днями, никого не найти и просто поехать назад. А, бывает, находишь такие сокровища! Просто на вес золота! Люди в селе очень гостеприимные: они тебя обязательно накормят, оставят переночевать, если надо. Особенно бабушки, да еще если они одинокие, когда дети уехали в город… Это, знаете, такие классные воспоминания, и я очень по этому скучаю!

Как вообще эти экспедиции проходят?

К .: Ты приезжаешь в деревню, заходишь в магазин и спрашиваешь, кто в селе поет. Магазин в селе – важнейшая точка, где все друг друга знают, даже продукты «на тетрадку» продают. А потом идешь к бабушке, и просишь ее спеть. Сейчас, в 2020 году, осталось вообще очень мало тех, кто помнит эти традиции. Люди сегодня перестали петь… В 90-е годы было реальнее. Когда мне было лет пять, моя бабушка собиралась с подругами, и они пели. Это на меня очень повлияло тогда, как видите. Сегодня эти традиции почти исчезли…

Сначала не поняла, кто такие эти «жульманы», а потом оказалось, что это «арестанты».

Помните свою самую яркую находку?

К .: Да. Это была экспедиция в поселок возле Березани. Там сидели женщины, начали мне петь современные песни. Это стандартная ситуация: люди думают, мол, чем современнее песня, тем она круче. А чуть позже, после застолья, я попросила их спеть что-то такое, что им их бабушки пели, или, может, какие свадебные мотивы… И они начали вспоминать такие классные песни! И там, я помню, записала песню о жульманах. Сначала не поняла, кто такие эти «жульманы», а потом оказалось, что это «арестанты». Я была очень удивлена: песня очень старинная, и на такую тематику. Получается, шансон существовал еще тогда…

Тарас, а какой у вас есть необычных опыт?

Т .: У меня все гораздо проще Я с детства слушал очень много совершенно разной музыки, еще с тех времен, как мама мне вместо стандартных колыбельных пела песни из голливудских фильмов «Ромео и Джульетта», «Римские каникулы» и др. Просто как-то с самого начала моя жизнь была связана с музыкой, хотя никто в семье ею не занимался. Мне все было интересно, и когда родители уже увидели, что я пытаюсь настукивать какие-то ритмы, что-то наигрывать на разных инструментах, меня за ухо отвели в музыкальную школу. Я очень не хотел там учиться почему-то Что-то получалось, что-то не получалось. Но на самом деле интересно это все мне стало, когда появилась первая группа, в которой начал играть. Тогда мне было 14 лет. Детский максимализм играл во всю, я тогда думал, что заниматься музыкой – это же так круто: толпы фанатов, деньги, кокс, лимузины… И с тех пор я как-то пытался постоянно связывать свою жизнь с музыкой! Образование у меня, кстати, совсем другое. 12 лет работал менеджером по продажам в ІТ-компании. Но все это время мне была интересна музыка, я играл в разных группах, кому-то продавал свое творчество, пытался где-то пробиться. А потом встретился с Катей. Все, чем я занимался, имеет смысл, просто я двигался не в том направлении. Так и появилась группа «GO_A».

Но кроме «GO_A» у вас еще есть проект?

Т .: Да, у меня есть небольшой собственный проект, но сейчас я его поставил на паузу по той простой причине, что в том проекте есть аж один человек. Это я! Потому что заниматься электронной музыкой – это не значит, что ты все можешь полностью записать. Раньше я периодически приглашал разных вокалистов… У меня были мысли, как это должно выглядеть в будущем, но сейчас на это просто нет времени! И у Кати, и у меня, и у Игоря, и у Ивана бывает, что рождается в голове какая-то идея, но она не совпадает с философией группы «GO_A». Например, в порыве страсти напишу кусок в стиле death-метал, но не могу его вставить в наши песни…

К. А чего, нормально! (смеется)

Т .: … Но я смогу где-то что-то себе отложить и потом сделать небольшой кусок той музыки, которую мне тоже интересно играть. Поэтому у каждого из нас есть свой проект, который выражает музыкальные предпочтения конкретного человека.

Какую музыку вы слушаете? Ведь большинство людей считают, что вы слушаете исключительно аутентичную.

К .: Мы слушаем аутентичное украинское и… Мне нравится электронная музыка, исландская, death-метал, инди-рок, шугейз…

Т .: Мне легче сказать, что мне не нравится!

А можете назвать несколько своих любимых исполнителей?

К .: Хм, у меня это группа Siguroz, Woodkid (скоро к нам приедет, кстати!), как феномен мне нравится Томми Кэш.

Т: О своих музыкальных вкусах я могу рассказать простым сюжетом: несколько лет назад, в пятницу, я с большим удовольствием пошел на концерт Дживана Гаспаряна, это мастер игры на дудуке из Армении. А потом, в следующую субботу, пошел на концерт Cannibal Corpse, и тоже был в восторге.

К .: А у меня было такое, что утром я играла в детском спектакле зайчика, а вечером ходила на концерт Fever 333 в Atlas.

…меня не любила режиссер, и я была деревом

Играли зайчика в спектакле?…

К .: Я ведь работаю в доме культуры, руководителем хора. А это значит, что ты еще и ведущий, поешь патриотические песни на мероприятиях… Я три года поработала, первый год играла в спектакле Снежную королеву, в следующем году меня не любила режиссер, и я была деревом, а потом режиссер уволилась, и я стала зайчиком.

Вам в комментариях пишут, что вы очень неэмоциональная…

К: Я просто видела комментарии в стиле «за ее харизму можно убивать». Эмоции же разные бывают. Возможно, мои эмоции были специфические, но это именно те эмоции, которые я испытывала в тот момент на сцене.

Вы будете менять номер для «Евровидения»?

К .:Танец вернем. Мы сделали большую ошибку, что тогда послушали людей и убрали движения.

А будете добавлять еще какой-то динамики номеру?

Т .: Ну, чтобы мы бегали и за нами гонялись по сцене велоцерапторы – такого не будет. Вы представьте, как Катя будет петь партии аутентичным вокалом, и при этом садиться на шпагат и крутить сальто.

К .: Да, все должно быть на своем месте. Если бы песня требовала еще какой-то динамики, мы бы ее сделали. Динамика будет совсем в другом. Мне кажется, весь прикол в статичности.

Т .: Кстати, та версия песни, которую вы слышали в финале – это не финальная версия! Будет другая! Финальную мы доработали несколько дней назад, и вскоре она будет выложена на всех цифровых площадках. Знаете, так бывает, что когда ты в сотый раз слушаешь песню, уже не можешь, устаешь. А эта композиция… мне кажется, я буду слушать ее всю жизнь! Именно в таком виде, в котором она сейчас звучит.

А видеоряд будете менять? Его тоже критиковали…

Т .: Критиковали все. Единственный шанс, чтобы тебя не критиковали, это когда о тебе никто не знает.

К .: Можно сесть, ничего не делать, и тебя никто не будет критиковать. Мы прекрасно знаем, что у нас не все было идеально! Но было именно так.

Т .: Теперь мы знаем, что можно иногда смотреть в камеру, после репетиции смотреть раскадровку и менять то, что не нравится. Раньшее мы этого не знали!

М .: Дело в том, что мы были очень ограничены в ресурсах. И то, что сделали, это круто, учитывая те обстоятельства, в которых мы оказались. Можно было бы круче… Но нельзя!

Т .: Что касается номера, изменения будут, но не кардинальные. В нашей песне есть эмоция, и эту эмоцию нельзя выражать, стоя на какой-то непонятной конструкции.

Что ж, теперь у музыкантов на подготовку номера есть больше года, так что уверены, в 2021 на “Евровидении” мы увидим настоящую колоритную феерию, которая запомнимся еврофанам на долгие годы! Желаем “GO_A” успехов, следим за их новостями и с нетерпением ждём, когда ребята порадуют нас новыми треками!

Ниже вы можете посмотреть полное видео интервью с Катей и Тарасом, и бонус: музыканты прошли тест, насколько хорошо они знают историю участия Украины в Евровидении. Это интересно и очень весело!

Video: Большое интервью с группой «GO_A»: Об отмене «Евровидения», историю «Соловья» и родственные узы

Солистка GO_A Катя Павленко и основательгруппы Тарас Шевченко рассказали, что делают после отмены Евровидение-2020, историю создания коллектива, действительно ли участники группы родственники, какими еще талантами обладают музыканты и много интересного. Эксклюзивное интервью с группой GO A

Автор: Анастасия ДРАМАРЕЦКАЯ

В тему:

Евровидение-2020: Поклонник «GO_A» выиграл большую сумму, поставив на победу группы

KRUTЬ: «Было даже больше чем 99 падений перед взлетом»