KRUTЬ: «Было даже больше чем 99 падений перед взлетом»

Та самая бандуристка! Вот как заговорили о Марине Круть после первого полуфинала Нацотбора на «Евровидение-2020». Она так заворожила и жюри, и зрителей своей искренностью, сильным голосом и трогательной игрой на бандуре, что они отдали ей высшие баллы. За день до финала Нацотбора на «Евровидение-2020», в пятницу, 21 февраля, Марина празднует свой день рождения. Бандуристке и певице исполнится 24 года. Новый канал поздравляет именинницу! И представляет эксклюзивное интервью об одном из открытий нынешнего Нацотбора!

Марина, после выступления в полуфинале Тина Кароль посоветовала тебе немножко изменить постановку. Что планируешь делать?

– Мы держим это в секрете. Кардинально ничего не изменится. Мы будем заполнять пустоту и создавать объем. Я считаю, что артист на такой сцене должен иметь столь огромную энергию, чтобы заполнять ею все без шоу-балета и декораций. Такова моя миссия. Она, прежде всего, духовная. Артист и энергия – это то же, что и вокал. Поэтому не надо себя прятать за большими декорациями, придумывать историю с летающими бандурами. Если сам человек издает какие-то вибрации и эмоции, этого уже достаточно. Что касается номера, мы сейчас думаем над тем, буду я сидеть или стоять. Много комментариев по поводу того, что я высокая девушка, и хотелось бы увидеть меня в полный рост. Также есть идея, чтобы на сцене был мой парень, он – музыкант. Но это под вопросом. Такой небольшой спойлер вам. По крайней мере, если он будет не на сцене, то останется в тылу, хейтеров успокаивать.

Он должен был приехать гораздо раньше, но отдал все деньги, за которые планировал купить билет, на то, чтобы мы нарисовали мультик к песне.

Раньше ты рассказывала, что конкурсную песню «99» ты писала вместе со своим парнем. Как он прокомментировал выступление?

– У нас с Антоном отношения на расстоянии. Поэтому мы с ним поспорили, что если я прохожу в финал, он приедет из Канады.

Слушай, если ты говоришь, что вы поспорили, то получается, он не был уверен в твоем успехе? Тебе не обидно?

– Нет. Он должен был приехать гораздо раньше, но отдал все деньги, за которые планировал купить билет, на то, чтобы мы нарисовали мультик к песне.

Это так трогательно. Такой поступок доказывает его полную веру в тебя.

– Да. Он на самом деле отдал последнее, что у него было, чтобы у меня все было классно. Мой успех – это все из-за веры близких. Это очень помогает (улыбается).

Антон является соавтором «99». Как вы на расстоянии писали песню?

– Нет, мы были вместе, когда писали. Все втроем – я, Антон и саунд-продюсер Миша (ADAM – прим. ред.). Антон случайно приехал со мной на студию к Мише. Он вообще не ожидал, что будет соавтором. Антон идеально владеет английским, а нам нужен был именно англоязычный текст, и он его написал. Все куплеты – это его идея. Второй мы написали вместе, а я сама – припев. Это моя история. Миша написал саунд. Мы раздерибанили все по кусочкам.

Мы далеко не ходили и решили, что 99 – это все-таки о жизни. О личной истории падений и взлетов, точно обо мне. К началу «Евровидения» мне пришлось пережить очень много падений. 

И за сколько времени вы написали конкурсную песню?

– Она писалась в довольно сложный период, мы как раз находились в туровом режиме. В период двухдневного отдыха после четырех концертов приезжали на студию и работали. У нас были дедлайны, песню надо было сбросить организаторам. Обычно пишу за вечер. А тут такая композиция, что музыка не сразу рождается, поскольку требует твоего енерговливания. Ты должен уделить ей достаточно времени. В целом она легкая. Припев мы написали за 15 минут.

Как возникло название «99»?

– Я просто напевала кусочек мелодии на условном языке, как это делают все музыканты. А Миша начал додумывать, какие слова я туда вставлю. А потом такой: «О, так ты поешь nighty nine». Затем мы начали гуглить, что может означать это 99. Мы далеко не ходили и решили, что 99 – это все-таки о жизни. О личной истории падений и взлетов, точно обо мне. К началу «Евровидения» мне пришлось пережить очень много падений. Кто-то кричат, что ты неформат, кто-то – «зачем ты с этой бандурой выперлась?» Пришлось многое пройти, думаю, было даже больше, чем 99 падений перед взлетом.

Поэтому образ искренности – это не просто образ, это мой стиль жизни, это я сама. Не образ, в котором играю. Я такая в жизни и, честно, для меня гораздо труднее изображать из себя кого-то другого, чем быть тем, кто есть в действительности.

Планируешь вводить в творчество новые инструменты?

– Нет, я не композитор-инструменталист, который экспериментирует с различными инструментами. Я – бандуристка. Мне интересно использовать этот инструмент. Это мой «soulmate», моя душа.

А что насчет твоего образа на сцене? Ты планируешь оставаться в таком нежном искреннем амплуа? Все-таки бандура, мне кажется, диктует образ.

– Абсолютно нет. Есть много артистов, которые выступают с этим инструментом, и все они разные. Бандура есть в разных интерпретациях: и в рок-стиле, и в джазе. В моем интерпретировании этого инструмента я играю и соло, и поп-музыку. Вижу его по-своему. Поэтому образ искренности – это не просто образ, это мой стиль жизни, это я сама. Не образ, в котором играю. Я такая в жизни и, честно, для меня гораздо труднее изображать из себя кого-то другого, чем быть тем, кто есть в действительности. Стараюсь просто всегда быть собой. И я очень рада, что люди на это откликаются.

Знаешь, таких милых девушек не всегда считают сильными. А «Евровидение» – конкурс сложный эмоционально и морально. На тебя устремлены все взгляды, и ты должна защитить честь страны. Готова ли выдержать такое сейчас?

– Перед «Евровидением» я прошла не то что длинный, но значительный путь. Он укрепил мою нервную систему, выдержку, стойкость и все на свете. И действительно, сам путь – быть бандуристкой – непростой. Я играю на инструменте, который не то что в андеграунде, он имеет свои клише, он непопулярный, на нем сложно играть. В истории «Евровидения» я первая бандуристка, которая вышла на сцену с этим инструментом. Для меня уже это является внутренним показателем того, что имею стержень, устойчивость ко всему этому. Если бы не все это, я, пожалуй, уже сдалась бы и делала какие-то другие вещи. Возможно, моя внешность этакой милой девушки, но характер у меня все-таки есть. Мне не страшно. Морально я уже подготовлена к «Евровидению». Реалии украинского шоу-бизнеса тебя классно готовят.

То есть, у тебя все-таки живет тот чертик, который нужен, чтобы все работало?

– Это не то чтобы чертик. Стержень нельзя назвать чертиком. В моем понимании это выдержка, выносливость, стойкость, хорошая нервная система, компромиссность, объективная самокритика и постоянное желание учиться.

Меня продюсирует… Я сама

В первом полуфинале ты получила две восьмерки – от жюри и зрителей. Люди по-разному отреагировали на твой триумф. В частности, в своем Instagram ты просила: «Давайте будем взаимовежливыми». Полился хейт?

– Честно, на меня никогда не выливалось так много грязи до тех пор, как связала свою музыку с «Евровидением». Никогда в жизни я не слышала в свою сторону таких отзывов. Так уж исторически и ментально сложилось, что сам конкурс имеет много различных клише. Когда тебя выбирают на «Евровидение», это похоже на какие-то президентские выборы. Ты должен быть идеальным по всем параметрам: от внешних черт до внутренних. Все в тебе должно быть правильным. Что касается хейта – да, он есть. Многие говорят по поводу вокальных недостатков или еще что-то. Я, в принципе, все объективно воспринимаю. И только за то, что нужно развиваться. Сейчас воспринимаю хейт нейтрально, в частности, не читаю никаких новостей о «Евровидении», не слушаю интервью. Стараюсь полностью себя изолировать.

В комментах ты не отписываешь?

– Нет. К тому же, я прекратила их читать. Объективную критику не напишут в комментариях. Я уже всю ее услышала, даже лично от некоторых украинских звезд. Мне этого достаточно. Довольствуюсь мнением профессионалов, которые являются для меня авторитетом. Такое мнение воспринимаю, а вот в комментариях часто хейтят потому, что ты просто объект этого хейта. Иногда человек настроен просто хейтит, и ему без разницы, как ты поешь. Пытаюсь сейчас относиться к этому спокойно. У меня есть много дел, которыми могу заняться.

Кто тебя продюсирует?

– Меня продюсирует… Я сама (смеется).

То есть, ты сама себе продюсер?

– Это была шутка, если что. У меня нет продюсера. То есть, если мы говорим о продюсере, как о каких-то финансовых штуках, то нет никого. Все, что вы видели, было сделано собственноручно. Многие люди работают на волонтерских началах. Моя команда состоит из десяти человек.

Они готовы работать на перспективу?

– Да, мы работаем на условиях взаимораскрутки. И я очень рада, что многие люди мне помогают, просто соглашаются, пишут в интернете. В частности, после отбора мне написало много людей относительно коллабораций – аудио, макияжа, клипов. Если вы посмотрите мой Instagram, то уже там можно собрать мою огромную команду продакшна. Я этому очень рада. Считаю, что сейчас необязательно иметь продюсера. Главное – иметь хороший продукт и команду из людей-единомышленников. И она у меня сейчас есть. Тот факт, что мы на «Евровидении», тому подтверждение. Машина работает правильно.

Мой менеджер выиграл шесть тысяч гривен на мне.

А хочется иметь продюсера?

– Я думаю, что это не моя история. Поэтому его и нет до сих пор. Получаю очень много предложений, но чувствую внутреннее сопротивление продюсированию. Я – такой творец, у которого сейчас нет четкого координатного пути. Говорят, что проект с бандурой свежий и новый, но, наверное, в Украине мало кто согласится его продюсировать. Рискованно. Я все же посылаю мысли в космос. Если однажды согласится Влад Троицкий, который занимается «ДахаБраха» и другими артистами, я бы очень задумалась. Троицкий – гениальный продюсер для меня. Он – единственный человек, которого я вижу рядом с собой в этом плане. Хотя очень много историй «беспродюсерных» артистов, которые также успешны. Не считаю, что это залог успеха, поэтому у меня все хорошо.

Ходили слухи, что кто-то из менеджмента финалистов поднял на тотализаторе, поставив на своего артиста. Из твоей команды кто-то ставил на тебя?

– Да, на меня ставили. Еще нормальные ставки были. Мой менеджер выиграл шесть тысяч гривен на мне. Коэффициент был 7,13 – самый высокий, никто не думал, что я пройду.

А ты сама не рассчитывала что-то поставить?

– Я с этой беготней вообще забыла обо всем на свете.

Как ты справляешься с вниманием СМИ к тебе? Твою личную жизнь, как я вижу, ты хочешь оставить неприкасаемой.

– По сути, каждый человек хочет оставить свою личную жизнь неприкасаемой.

Ну, некоторые делают на этом хайп, как Настя и Потап.

– Меня уже давно обвиняют, что своей историей я давила на жалость. По крайней мере, так писали не заинтересованные в этом люди. Я на это уже не обращаю внимания, честно. На «Евровидении» у меня выработался иммунитет к хейту. По своей натуре я очень впечатлительный и чувственный человек. Я – творец, и не могу быть нечувствительной. Пишу музыку, поэтому было бы трудно, если бы такой не была. Но «Евровидение» заставило меня изолироваться от всех социальных сетей, чтобы не читать этой грязи. Хейт и критика от этих «YouTube-судей» и «воинов YouTube» выбивают меня из колеи, от них идет деструктивная энергетика. Даже если я что-то вижу, не расстраиваюсь, но все равно стараюсь это не читать. Ведь понимаю, у людей мало намерения написать что-то хорошее. Хотя оставляют и много приятных отзывов, к которым я тоже отношусь нейтрально. Не пропускаю все глубоко через себя, чтобы не расслабиться перед финалом.

Давай я все же попробую немножко задеть тронуть твою личную жизнь, но если будет некомфортно, скажешь. Где ты познакомилась со своим парнем?

– На музыкальном фестивале. Он играл в одном бэнде, а я выступала после них. Так и познакомились. У меня на чемодане был значок «Alyona Alyona», он это заметил и подошел познакомиться.

Трудно, пожалуй, строить отношения на расстоянии.

– Говорят, что отношения на расстоянии – это фигня, так оно и есть. Но когда это твой человек и твой сделанный выбор, тебе уже ничего не страшно: ни расстояние, ни еще что-то. Это просто безумная поддержка, что-то невероятное. Человек в тебя верит и критикует, как никого, выписывает, когда надо, а когда надо – хвалит. А еще говорит абсолютно всю правду.

Много вопросов было по поводу твоего тату. Тебе еще не надоело, что о нем все время спрашивают?

– Честно – как-то так. Люди часто спрашивают разные вещи, и я не понимаю, почему их это интересует. Вероятно, им просто любопытно. По поводу тату – не знаю. Но знаю точно, что перед финалом набью еще одну татуировку.

Все татуировки, которые у меня есть, я била после внутренних изменений. Понимаю, что «Евровидение» меня точно изменило. И, наверное, в лучшую, более сильную, сторону.

Расскажешь какое?

– Я еще не знаю, что набить.

А почему так? Ты просто чувствуешь, что надо?

– Да, у меня так постоянно – когда есть какие-то внутренние изменения после определенных этапов, то я набиваю татуировки. Сейчас их у меня четыре (показывает на пальчике). Это рыбка, я по знаку зодиака Рыбы, моя стихия – вода. У меня еще и день рождения 21 февраля, как раз перед финалом. Это «play» и «stop». Все татуировки, которые у меня есть, я била после внутренних изменений. Понимаю, что «Евровидение» меня точно изменило. И, наверное, в лучшую, более сильную, сторону.

Кто из исполнителей тебя вдохновляет? Чья музыка играет в твоих наушниках?

– У меня есть огромный вдохновитель, который разрушает стереотипы. Это Том Йорк. Также обожаю Бьорк и Джамалу. Это те люди, которые вдохновляют меня очень сильно. У Джамалы была бесфанатная история, в которую, возможно, никто и не верил. Она показала всем, как надо. Для меня такие исполнители развеивают стереотипы, что ты можешь добиться успеха только как формат. Я считаю, что нужно стать крутым профессионалом – и тебя найдут. Такова моя стратегия. Поэтому, собственно, для меня все эти артисты являются огромной мотивацией и вдохновением.

Если Украина меня не схавает, то я знаю, что за границей меня встретят радостно. И, пожалуй, последний вариант, если все будет очень плохо в Украине, в чем я сейчас сомневаюсь, что заграница – это моя история. Но мне хотелось бы быть украинской историей.

Джамала сначала пела и веселые песни, а затем перешла к тому стилю, в котором она творит сейчас. Она выстрелила фактически после «Евровидения». Ее начали уже более активно слушать, потому что она стала гордостью страны. Думаешь, если у тебя так выгорит, то будет та же история?

– Не знаю. Честно, у меня были разные мысли. Мой продукт родом из Украины, но я бы хотела, чтобы он был направлен на мир. Хотела бы ездить по миру и быть, как Кейко Мацуи, пианистка из Японии, как Даяна Кролл, но это больше джазовая история. Я бы хотела быть изюминкой, которая не имела бы рамок в формате, концертировала бы по большим залам, театрам, филармониям. Хотела бы такой путь, как у «ДахаБраха». Но мне ужасно не хочется истории, когда становишься сначала успешным за бугром. «ДахаБраха» начали собирать залы сначала в Америке и Канаде, а не в Украине. Возможно, это будет и моя история, но я бы этого не хотела. В свое время сделала осознанный выбор остаться в Украине, точнее, приехать обратно. У меня был такой период за рубежом, когда я очень хорошо зарабатывала. Фактически уже могла потенциально остаться и не знать горя и финансовых сложностей. Но я вернулась, потому что это был мой сознательный выбор. Чувствую, что родилась здесь, здесь мое место. Сейчас то время, когда могу себя проявить. Я молодая, поэтому попробую это сделать. Если Украина меня не схавает, то я знаю, что за границей меня встретят радостно. И, пожалуй, последний вариант, если все будет очень плохо в Украине, в чем я сейчас сомневаюсь, что заграница – это моя история. Но мне хотелось бы быть украинской историей.

Сколько времени ты провела за границей со своей музыкой и творчеством?

– Я жила и работала в Китае четыре месяца. Там зарабатывала, и мне все было ок. Вернулась в Украину играть на бесплатных фестивалях, потому что я так хотела. Также в этом году выступила на 3-4-х фестивалях в Канаде для украинской диаспоры. А еще пела исключительно для канадской публики.

За кого ты будешь голосовать и почему?

– За TVORCHI. Это уникальная история для Украины и «Евровидения». TVORCHI – это мои друзья, и я очень уважаю их музло. Они невероятно крутые.

Как давно ты знакома с ребятами?

– Мы познакомились буквально перед отбором, у нас много общих друзей. А сам отбор вот так нас столкнул, и мы, такие, типа: «Класс!»

А вы с TVORCHI обсуждали песни друг друга? Возможно, советовались?

– Мы сбросили песни друг другу еще задолго до премьер.

Не страшно было так делать? Было уже такое сильное доверие?

– Нет, все хорошо. Мы с саунд-продюсером Андреем с TVORCHI очень хорошо общаемся. Давали друг другу правки по номерам. На самом деле, мы сильнее любых конкурсов. Они закончатся, а нам дальше еще работать на одной сцене.

Интересно, что конкурсанты делают в день своего выступления? Каким будет твой день? Встала, открыла глаза и…

– У меня будет часовая медитация, потом я пойду поплаваю. И все, вот таким будет мой день. Ну, и тренировки, я надеюсь, сделаю хотя бы планочку. Обязательно планку перед выступлением! Это мой ритуал в последнее время. Перед первым полуфиналом я поспорила, что простою 99 секунд. Это был такой манифест.

Честно говоря, я не была уверена, что пройду в финал.

А ты давно к этому пришла?

– Я медитирую по разным системам. Практикую в зависимости от того, что мне нужно в данный день: покой, концентрация или тело. Уже года два, наверное. Прочла много литературы. На самом деле медитация – это та вещь, которая сделала меня такой, какая я есть сейчас. Медитация – это огромный «proof», и это то же, что вокал, а иногда и бандура. Иногда я играю, когда мне плохо. Например, вчера утром немножко поиграла и попела – и мне стало лучше. Это символ того, что я делаю все правильно.

Сразу после выступления в полуфинале Национального отбора на «Евровидение-2020» ты объявила о своем всеукраинском туре. Ты специально ждала, правда?

– Конечно, ждала. Честно говоря, я не была уверена, что пройду в финал. Мы поставили даты близко к «Евровидению». Но обещаем, что когда или если я выиграю, то, конечно, мы с радостью перенесем концерт. И это должны понять наши фаны.

Какие площадки ты запланировала?

– У нас будут исключительно филармонии. Это было принципиальное решение. Моя музыка лучше слушается в таких камерных залах, где есть пространство. Мы немного рискуем, но надеемся, что соберем.

После твоего участия в Национальном отборе на «Евровидение-2020» твоя жизнь как-то изменилась? Тебя начали узнавать люди на улицах и фотографироваться с тобой?

– Фоткаться – нет. Но начали узнавать – иногда люди смотрят дольше, чем обычно, и улыбаются.

У тебя день рождения 21 февраля, как будешь праздновать?

– Никак. Ко мне приедет любимый, и это будет лучший подарок. У нас будет генеральная репетиция, и мне вообще больше ничего не хочется. Мой змей-искуситель провоцирует напиться и 21-го, и 22-го. А потом выйти веселой на сцену. Но, пожалуй, я уже буду праздновать 23-го числа. Надеюсь, сразу два события.

Автор: Тори Торн

Репортажные фото: Павел Шнуренко

Фото: Василий Славинский и Денис Дидковский

Читай также:

Кто поедет на «Евровидение – 2020»? Голосование

«Евровидение – 2020»: все песни финалистов Нацотбора