Создавая пост-апокалиптический мир: как снимали новый «28 лет спустя: Храм костей»?
Фото Columbia Pictures
ДаКоста, тесно сотрудничая с художниками-постановщиками и дизайнерами костюмов, вернувшимися к работе над франшизой – Гаретом Пью и Карсоном Макколлом, оператором-постановщиком Шоном Боббиттом и другими руководителями департаментов, стремилась создать по-настоящему масштабный, кинематографический опыт, предназначенный именно для большого экрана.
ДаКоста отмечает, что фильм «действительно нужно смотреть в кинотеатрах – и не только ради коллективного переживания этой франшизы, существующей уже четверть века. Я также верю, что «28 лет спустя: Храм костей» есть моменты, которые хочется почувствовать исключительно из-за максимально большого экрана и мощной акустики».
Для этого ДаКоста задумала два четко отличных визуальных образа. Как она объясняет:
«Келсон и его среда обитания – это мир покоя среди хаоса, безумия, смерти и разрушения. Келсон, Храм костей и его бункер – пасторальные, идиллические и даже в чем-то вдохновляющие».
Этот мир резко контрастирует с миром Джимми.
– В сценах с Джимми мы гораздо активнее двигаем камеру, чтобы усилить напряжение и насилие, – продолжает она.
Фото Columbia Pictures
В то время как Дэнни Бойл в «28 лет спустя» экспериментировал с изобретательными адаптациями технологий iPhone для съемки экшена, ДаКоста и Шон Боббитт выбрали высокотехнологичную, но более традиционную камеру ALEXA 35 с анаморфными объективами и обновленную систему TRINITY Steadicam.
– Мы сознательно стремились обеспечить визуальный стиль, отличный от «28 лет спустя», – отмечает Боббитт.
В то же время, даже используя более классические камеры, Боббитт и ДаКоста создали совершенно новый подход к съемке действия – такой, какого зрители еще не ощущали.
Как объясняет Боббитт:
– Мы собрали собственную конструкцию и угол, который назвали «Саймон». Он маневреннее, хотя и менее стабилен, чем традиционный Steadicam. Мы искали то, что не было бы ручной камерой, но и не классическими рельсами, тележкой или TRINITY. В итоге получилось нечто среднее. Это дало нам невероятную стабильность и возможность переходить от очень низких к очень высоким ракурсам. Такой подход освободил наше воображение и позволил исследовать движения камеры, ранее недоступные без сочетания крана, рельсов и тележки.
Фото Columbia Pictures
Также художники по постановке и костюмам Гарет Пью и Карсон Макколл отмечают, что их работа над этим фильмом существенно отличалась от подхода в предыдущей ленте.
– «28 лет спустя» – это своеобразная вневременная история, путь героя, но снятая сырым и радикальным способом», – говорит Пью. – Храм костей – это сырой и радикальный сюжет, снятый во вневременной манере.
– Дэнни и Ния – очень разные режиссеры, – добавляет Макколл. – Дневни анархичен и импульсивен, он привносит ощущение открытия и неожиданности. А Ния пришла и унаследовала так много – не только с «28 лет спустя», но и от всей франшизы и этой вселенной в целом. Было невероятно наблюдать, как она переосмысливает его.
Искусная работа Пью и Макколла – величественный Храм костей – снова становится ключевой декорацией: на этот раз для роковых встреч Келсона с Самсоном, кульминационной сцены между Келсоном и Кристалом, а также танца Келсона под The Number of the Beast.
Как напоминает Макколл, «Храм костей состоит из 250 000 отдельных костей и пяти с половиной тысяч черепов, а также более тысячи вертикальных элементов». В центре размещены массивные солнечные часы, а также алтарь или vanitas, которые Пью описывает как «композицию объектов, говорящих о жизни и смерти», указывая на кредо Келсона – Memento mori… помни, что ты смертен и однажды умрешь.
Еще одной ключевой локацией стал давно закрытый развлекательный центр, где была снята начальная сцена фильма – жестокая инициация Спайка в ряды Джимми. Когда-то там были бассейн и баскетбольная площадка, но центр был закрыт еще во время пандемии.
– Он выглядел так, будто его покинули 28 лет назад, – говорит менеджер локаций Менди Шарп.
– Вероятно, это было место, куда водили детей праздновать день рождения, – говорит Пью.
– Мы подумали, что будет интересно создать арену для боя насмерть из детского бассейна, – добавляет Макколл.
Немало усилий было приложено к созданию образов семи Джимми. По словам Пью, «каждый из них – это лоскутная мозаика из разных спортивных костюмов. Здесь была вышивка, искусственный износ, конструирование выкроек – а также огонь и кровь.
– Все в этом мире, включая одежду, разрушено с момента вспышки инфекции 28 лет назад, – объясняет Макколл. – Спортивные костюмы Джимми сшиты и залатаны из ярких базовых цветов, тогда как костюм Джимми Кристалла каким-то образом остается безупречным и покрытым золотыми цепями. Эффект усиливают его тиара и светлый парик.
– Мы много общались с Гаретом и Карсоном о том, что делает Джимми именно группой и как их можно различать, – вспоминает ДаКоста. – Одним из элементов было то, что спортивный костюм Джимми Кристала выглядит почти новым, в то время как костюмы других Джимми – зашитые, полотанные и изношенные. Гарет и Карсон создали нечто идиосинкратическое, но в то же время рассказывающее историю.
Художница по гриму и прическам Флора Муди, которая также вернулась с «28 лет спустя», внесла значительный вклад в искривленные образы Джимми. Хотя сценарий описывал Джимми как обесцвеченных блондов – действительно, Джимми Кристал имеет поразительную бело-блондинистую гриву, – Муди поняла, что одинаковые парики для всей его свиты в этом мире выглядели бы неправдоподобно. Она предположила, что часть из них осветляла волосы, а другие носили дешевые акриловые парики, вероятно снятые с магазинных манекенов, поверх бритых голов.
– Это культ, – напоминает ДаКоста, – поэтому речь идет об единообразии и потере собственной идентичности.
Муди, работая в тесном сотрудничестве с руководителем отдела специальных грим-эффектов Джоном Ноланом, помогла создать образ Самсона в исполнении Чи Льюиса-Перри.
– У Самсона все было гипертрофированным, ведь его присутствие в 28 лет спустя должно было быть максимально угрожающим и пугающим, – говорит Муди.
Но по мере того, как Самсон очень медленно и с помощью Келсона начинает возвращаться в свое доинфицированное состояние, ДаКоста, Муди, Пью и Макколл позаботились, чтобы каждый элемент его вида имел смысл.
– Мы подали этого персонажа как часть истории, которая дает ощущение будущего вне ярости, – отмечает Пью. – Это будущее, в котором есть определенная надежда, но одновременно напоминающее, что мир фильма еще страшнее, чем все, что мы видели раньше.
Фото Columbia Pictures
Еще более жуткий мир «28 лет спустя: Храм костей» бесспорно повлиял и на Джека О’Коннелла, который после просмотра фильма провокативно и лаконично заметил: «Он заходит очень далеко».
ДаКоста стремится, чтобы зрители получили непрерывный аттракцион напряжения, а также приподнятый опыт ужаса.
– Концепция вируса ярости дает нам возможность говорить о человечности, – объясняет она. – Этот фильм исследует природу зла и то, как мы его осмысливаем в мире со многими системами верований. У нас есть инфицированные и те, кто не инфицирован. Кто на самом деле наносит самый большой вред?
Смотрите в кинотетарах уже 15 января!
