Зрители их не знают, не узнают на улицах и не просят у них автографы. Именно они вместе с журналистами первыми оказываются в эпицентре самых экстремальных событий. Фиксируют картинку, чтобы максимально ярко передать ее телезрителю.

Сегодня мы решили расспросить о тонкостях профессии оператора и особенностях жизни по ту сторону камеры у Андрея Резниченко – оператора Нового канала с 16-летним стажем работы.

 

Профессия оператора – сложная?

– Я бы так не сказал. Обычная профессия. Есть свои плюсы и минусы. Есть свои законы.

Какие законы?

– Ну, к примеру, закон, известный всем операторам. Если сюжет получился хороший, то это в основном заслуга журналиста и режиссера монтажа. Если сюжет вышел не очень, то это «лажа» оператора (смеется). Когда только пришел на телевидение, мой учитель и наставник мне сказал: «Запомни раз и навсегда – за хороший сюжет оператору никогда не достаются лавры победителя».

На фото оператор Андрей Резниченко. Съемочный процесс во время ночного дежурства на Майдане Независимости.


В каких экстремальных условиях приходилось работать?

– Помню, снимали сюжет в Ивано-Франковске с моим коллегой оператором Сергеем Кутраковым. Тогда Западная Украина страдала от наводнения. Снимали, как эвакуируют людей. Ливень при этом не прекращался. В какой-то момент мы поняли, что сотрудникам МЧС нужна наша помощь. Зачехлили камеры, сложили в машину, а сами полезли в воду бабушек спасать. Однажды в Бухаресте я решил подснять виды города, и, сам того не замечая, заснял какой-то военный объект. Смотрю, ко мне бегут люди с оружием – подумали, что я шпион. Под дулом пистолета увели, посадили в СИЗО. Хорошо, что это увидела одна наша журналистка, она меня и вытащила. Иначе – пиши пропало. Экстремальными были и ночные съемки событий на Евромайдане.

Когда вы дежурили с журналистом «Абзаца!» ночью на Евромайдане, ты держал камеру голыми руками на морозе. Почему не надеваешь перчатки?

– В перчатках не всегда удобно. Кожаные не согреют, а флисовые или тряпичные скользят, и камеру держать неудобно. Держим голыми руками. Но это наша работа.

Как согревались?

– В прошлом году я впервые стал на лыжи. Купил себе тогда термобелье и лыжный костюм. Сейчас постоянно вожу с собой в машине эту экипировку. В связи с событиями на Майдане нас в любой момент могут вызвать снимать сюжет. Надо быть готовыми ко всему.


Когда приходится работать в экстремальных условиях, какие мысли сразу возникают в голове?

– Найти хороший кадр!


Хороший кадр важнее собственного здоровья?

– Ну, конечно. А что это за оператор, если он не привезет хорошего кадра (смеется). Хочется все показать красиво. Когда я впервые поехал на Майдан с журналистом «Абзаца!» в ночь, думал, что сработает инстинкт самосохранения – буду «задки сдавать». Но когда ты понимаешь, что от тебя зависит, какую картинку увидит зритель, охватывает такой кураж, что обо всем забываешь. А инстинкт самосохранения отходит на второй план.


Журналист на выездных съемках помогает оператору искать хорошие кадры?

– Безусловно! Очень важно, чтобы оператор и журналист были одной командой. На Майдане я это ощутил как никогда. Мы дежурили ночью с нашим корреспондентом из Крыма Олегом Крючковым. Снимали сюжет для «Абзаца!». Когда возникали конфликты в толпе, он брал меня за жилет и оттягивал. Поскольку камера на правом плече, то оператор чисто физически не видит, что происходит по правую руку от него. И здесь важно, чтобы журналист направлял.


То есть, чтобы стать хорошим оператором, надо быть бесстрашным?

– Я бы так не сказал. Надо просто любить свою работу. К примеру, я ужасно боюсь высоты. Для меня 2 метра – это уже экстрим. Когда работал на съемках реалити, то кадры с высоты просил снять своих коллег. Но когда снимаешь лайф, и нет рядом человека с камерой, понимаешь, что не можешь подвести своего коллегу-журналиста. И тогда все делаешь сам. Во время съемки на Майдане ночью, чтобы сделать хороший кадр, залезал на крышу автобуса, на трансформаторную будку высотой 2,5-3 метра. Было очень скользко, ноги тряслись. На одной будке мы теснились вдвоем с фотографом. Приходилось стоять на одной ноге, вторая висела в воздухе, на плече – камера. Балансировал, как мог. Когда пытался слезть, понял, что без помощи не обойтись. Помогли простые люди. Я передал журналисту камеру, сам схватился за чью-то руку. Мне крикнули: «Падай, мы тебя поймаем». И я доверился – люди подхватили меня на руки. Потом взял камеру и побежал дальше снимать.

Кстати, о бегстве. Иногда в экстремальных ситуациях приходилось уносить ноги с камерой. Журналисту проще в этом плане, чем оператору.

– Да, с камерой не особо побегаешь. Хотя знаю, что мои коллеги из «Ревизора» умудряются и с камерой на плече бегать, и от охранников заведений защищаться. Такая у нас работа (смеется). Сейчас вот на улице скользко, снег. Собираюсь себе купить наждачную бумагу и прикрепить на подошву. Когда мы снимали, как оттесняют людей на углу Грушевского, приходилось идти по горячим бочкам, по дровам. Потому что отходишь назад, снимаешь, под ноги смотреть некогда. А в голове одна мысль: хоть бы не упасть с камерой! Иногда падаем. Мой коллега, с которым мы чередуем ночные дежурства на Майдане, Олег Рогив, поскользнулся и упал. К счастью, ни он, ни камера не пострадали.

На фото операторы Сергей Нагорный и Александр Максименко. Съемки программы "Ревизор".


Камера сколько весит?

– Я сам не взвешивал, но где-то порядка 8,5–12 кг.


Немалая ноша для плеча. Выдерживаешь?

– Да… 16 лет уже ношу камеру на одном плече. Противовеса нет, искривил себе позвоночник (показывает эластичный пояс на спине). Я уже семь лет со спиной мучаюсь. Это профессиональная болезнь. Многие мои коллеги-операторы уже перенесли операции на спине. Я и сам недавно с больничного вышел. Во время съемок решил быстро подхватить камеру со штативом, в такой позе и застрял. Простоял так, согнувшись, 40 минут, пока не приехала скорая и не забрала меня.

Сменить профессию не думал?

– Да вот подумываю стать программистом (смеется). Нет, менять профессию не хочу. Да и, говорят, я неплохо снимаю (смеется).

Как семья относится к твоей работе?

– С пониманием и беспокойством. К примеру, жена боялась отпускать меня на Евромайдан. Так я попросился, чтобы меня туда отправили по работе. Поставил ее перед фактом. Она волновалась, но отпустила.